И есть ли легальные безвредные альтернативы?
Посты
Очереди на Эверест
Хотели бы подняться на Эверест
Кстати да, видела недавно где-то про очереди на Эверест.. прям удивительно. А ты тоже там был?
Не, за бесплатно бы пошёл, а так за этим деньги есть много других более интересных гор)
Одна из самых сложных и смертоносных.Кстати, вот если бы ты так и продолжал выкладывать все свои фото, где ты был, ещё бы и с рассказами - было бы интересно)
Я подумаю) но у меня не так много материалов) ибо перестал носить с собой камеру
Я немного поражен почему большинство не хочет на Эверест ) неужто страх?!
Ты тоже не особо хочешь наверное ...) вообще там холодно и высоко и трудно...)
Я хочу, но не хочу тратить 40 тысяч долларов)
Ну так в этом то и прикол, испытание, эмоции, виды!
Ну так в этом то и прикол, испытание, эмоции, виды!
Да, 40 тысяч не у всех есть ... А то представляешь, какая очередь была бы!...
Она и так там в сезон, всем нужно отметиться. Но за такие деньги можно 3-4 горы сходить
Любимые стихи
Давайте сюда писать стихи, кому какие нравятся.
Я сам начну.
СЛОВО О ПЛЕЙШНЕРЕ
Неизбывна печаль у мгновения вешнего,
Налетит в переулке внезапным авто,
И тогда я припомню профессора Плейшнера,
Кабинетного чудика в мятом пальто.
Он, конечно же, был невозможным растяпою,
И я вас умоляю: какой он связной?!
С этой виды видавшею фетровой шляпою,
С этой интеллигентски-сутулой спиной!
Не виновный ни в чём, он терзался раскаяньем,
Архивариус пыли, растратчик чернил.
Эту жизнь зажевать бы цианистым калием!
Так оно и случилось. А я и забыл.
Как по городу, полному утренней звонкостью,
Он вразвалку фланировал, вечный студент!
Как сказал: «Я ошибся!» с последнею взрослостью,
Словно тысячу жизней прожил за момент!
Я б в солдаты пошёл, чтоб закончить полковником,
И немецкий бы выучил только за то,
Чтоб ему показать тот цветок с подоконником
И шепнуть: " Не ходите. И к чёрту пальто!"
Светозарные тайны пространства нездешнего,
Круглый банковский счёт, лотерейный билет —
Я б отдал за спасенье профессора Плейшнера.
Но провалены явки. И выхода нет.
Я уверен, что мир не героями движется —
Золотыми растяпами вымощен путь.
Потому и нельзя быть похожим на Штирлица,
А на Плейшнера — можно. Не стыдно ничуть.
Евгений Пальцев
СЛОВО О ПЛЕЙШНЕРЕ
Неизбывна печаль у мгновения вешнего,
Налетит в переулке внезапным авто,
И тогда я припомню профессора Плейшнера,
Кабинетного чудика в мятом пальто.
Он, конечно же, был невозможным растяпою,
И я вас умоляю: какой он связной?!
С этой виды видавшею фетровой шляпою,
С этой интеллигентски-сутулой спиной!
Не виновный ни в чём, он терзался раскаяньем,
Архивариус пыли, растратчик чернил.
Эту жизнь зажевать бы цианистым калием!
Так оно и случилось. А я и забыл.
Как по городу, полному утренней звонкостью,
Он вразвалку фланировал, вечный студент!
Как сказал: «Я ошибся!» с последнею взрослостью,
Словно тысячу жизней прожил за момент!
Я б в солдаты пошёл, чтоб закончить полковником,
И немецкий бы выучил только за то,
Чтоб ему показать тот цветок с подоконником
И шепнуть: " Не ходите. И к чёрту пальто!"
Светозарные тайны пространства нездешнего,
Круглый банковский счёт, лотерейный билет —
Я б отдал за спасенье профессора Плейшнера.
Но провалены явки. И выхода нет.
Я уверен, что мир не героями движется —
Золотыми растяпами вымощен путь.
Потому и нельзя быть похожим на Штирлица,
А на Плейшнера — можно. Не стыдно ничуть.
Евгений Пальцев
Он шел по улице и тихо плакал.
Облезлый, одноухий, с больной лапой.
Повисший хвост, несчастные глаза,
А в них жемчужинкой дрожит слеза.
Его никто вокруг не замечал,
А если и заметил, то ворчал.
А мог еще и палкой замахнуться.
Он убегал, когда мог увернуться.
Он с грустью думал: «Я такой урод.
Ну, кто такого жить к себе возьмет?»
Так шел он, шел по краешку дороги.
И вдруг перед собой увидел ноги.
Огромные такие две ноги,
Обутые в большие сапоги.
В смертельном страхе он закрыл глаза,
А человек нагнулся и сказал:
«Красавец-то какой! А ухо! Взгляд!
Пойдешь со мной? Я буду очень рад!
Принцессу и дворец не обещаю,
А молочком с сосиской угощаю.»
Нагнулся, протянул к нему ладошку.
Он в первый раз держал в ладошках кошку.
Взглянул на небо, думал, дождь закапал.
А это кот в руках от счастья плакал
Облезлый, одноухий, с больной лапой.
Повисший хвост, несчастные глаза,
А в них жемчужинкой дрожит слеза.
Его никто вокруг не замечал,
А если и заметил, то ворчал.
А мог еще и палкой замахнуться.
Он убегал, когда мог увернуться.
Он с грустью думал: «Я такой урод.
Ну, кто такого жить к себе возьмет?»
Так шел он, шел по краешку дороги.
И вдруг перед собой увидел ноги.
Огромные такие две ноги,
Обутые в большие сапоги.
В смертельном страхе он закрыл глаза,
А человек нагнулся и сказал:
«Красавец-то какой! А ухо! Взгляд!
Пойдешь со мной? Я буду очень рад!
Принцессу и дворец не обещаю,
А молочком с сосиской угощаю.»
Нагнулся, протянул к нему ладошку.
Он в первый раз держал в ладошках кошку.
Взглянул на небо, думал, дождь закапал.
А это кот в руках от счастья плакал
В тихий вечер на распутьи двух дорог...
В тихий вечер на распутьи двух дорог
Я колдунью молодую подстерег,
И во имя всех проклятых вражьих сил
У колдуньи талисмана я просил.
Предо мной она стояла, чуть жива,
И шептала чародейные слова,
И искала талисмана в тихой мгле,
И нашла багряный камень на земле,
И сказала: «Этот камень ты возьмешь, –
С ним не бойся, – не захочешь, не умрешь.
Этот камень всё на шее ты носи
И другого талисмана не проси.
Не для счастья, иль удачи, иль венца, –
Только жить, всё жить ты будешь без конца.
Станет скучно – ты веревку оборвешь,
Бросишь камень, станешь волен, и умрешь.
Сологуб.
В тихий вечер на распутьи двух дорог
Я колдунью молодую подстерег,
И во имя всех проклятых вражьих сил
У колдуньи талисмана я просил.
Предо мной она стояла, чуть жива,
И шептала чародейные слова,
И искала талисмана в тихой мгле,
И нашла багряный камень на земле,
И сказала: «Этот камень ты возьмешь, –
С ним не бойся, – не захочешь, не умрешь.
Этот камень всё на шее ты носи
И другого талисмана не проси.
Не для счастья, иль удачи, иль венца, –
Только жить, всё жить ты будешь без конца.
Станет скучно – ты веревку оборвешь,
Бросишь камень, станешь волен, и умрешь.
Сологуб.
В поле не видно не зги
Кто-то кричит: " помоги!"
Что я могу?
Сам я и беден и мал
Сам я смертельно устал
Чем помогу?
Дальше не помню
Кто-то кричит: " помоги!"
Что я могу?
Сам я и беден и мал
Сам я смертельно устал
Чем помогу?
Дальше не помню
Одиночество
И ветер, и дождик, и мгла
Над холодной пустыней воды.
Здесь жизнь до весны умерла,
До весны опустели сады.
Я на даче один. Мне темно
За мольбертом, и дует в окно.
Вчера ты была у меня,
Но тебе уж тоскливо со мной.
Под вечер ненастного дня
Ты мне стала казаться женой...
Что ж, прощай! Как-нибудь до весны
Проживу и один – без жены...
Сегодня идут без конца
Те же тучи – гряда за грядой.
Твой след под дождем у крыльца
Расплылся, налился водой.
И мне больно глядеть одному
В предвечернюю серую тьму.
Мне крикнуть хотелось вослед:
«Воротись, я сроднился с тобой!»
Но для женщины прошлого нет:
Разлюбила – и стал ей чужой.
Что ж! Камин затоплю, буду пить...
Хорошо бы собаку купить.
Бунин.
И ветер, и дождик, и мгла
Над холодной пустыней воды.
Здесь жизнь до весны умерла,
До весны опустели сады.
Я на даче один. Мне темно
За мольбертом, и дует в окно.
Вчера ты была у меня,
Но тебе уж тоскливо со мной.
Под вечер ненастного дня
Ты мне стала казаться женой...
Что ж, прощай! Как-нибудь до весны
Проживу и один – без жены...
Сегодня идут без конца
Те же тучи – гряда за грядой.
Твой след под дождем у крыльца
Расплылся, налился водой.
И мне больно глядеть одному
В предвечернюю серую тьму.
Мне крикнуть хотелось вослед:
«Воротись, я сроднился с тобой!»
Но для женщины прошлого нет:
Разлюбила – и стал ей чужой.
Что ж! Камин затоплю, буду пить...
Хорошо бы собаку купить.
Бунин.
Смотрит луна на поляны лесные
И на руины собора сквозные
В лунном аббатстве два жёлтых скелета
Бродят в недвижимости лунного света
Дама и рыцарь, склонившийся к даме
Череп безносый и череп безглазый
Это сближает нас то, что мы с вами
Оба погибли от черной заразы
Я из десятого века. Решаюсь
Полюбопытствовать, вы из какого
И отвечает она оскалясь
" Ах, как вы молоды. Я из шестого"
Бунин.
В школе любили петь это на мотив " утро туманное"
И на руины собора сквозные
В лунном аббатстве два жёлтых скелета
Бродят в недвижимости лунного света
Дама и рыцарь, склонившийся к даме
Череп безносый и череп безглазый
Это сближает нас то, что мы с вами
Оба погибли от черной заразы
Я из десятого века. Решаюсь
Полюбопытствовать, вы из какого
И отвечает она оскалясь
" Ах, как вы молоды. Я из шестого"
Бунин.
В школе любили петь это на мотив " утро туманное"
На твоих устах печать.
Я готова всё отдать,
Что б услышать снова голос,
Что казался сладок мне...
Я готова всё отдать,
Что б услышать снова голос,
Что казался сладок мне...
Еще кричат ночные поезда,
Еще зовут в другие города.
Не то беда, что молодость уходит,
А то, что не уходит — вот беда.
И ты все тот же — за полночь писать.
И ты все тот же — выпить и сплясать.
Потом приедет очень юный доктор
И будет целый день тебя спасать.
Все кажется, что ты глядишь в рассвет,
А это свет глядит тебе вослед.
И девушки приходят за советом —
Не за сонетом, милый, вовсе нет.
Ночной вокзал. Мальчишеская дрожь.
Еще весь мир неведомо хорош.
Уже пора готовиться к ответам,
А ты еще вопросы задаешь.
Юрий Михайлик
Еще зовут в другие города.
Не то беда, что молодость уходит,
А то, что не уходит — вот беда.
И ты все тот же — за полночь писать.
И ты все тот же — выпить и сплясать.
Потом приедет очень юный доктор
И будет целый день тебя спасать.
Все кажется, что ты глядишь в рассвет,
А это свет глядит тебе вослед.
И девушки приходят за советом —
Не за сонетом, милый, вовсе нет.
Ночной вокзал. Мальчишеская дрожь.
Еще весь мир неведомо хорош.
Уже пора готовиться к ответам,
А ты еще вопросы задаешь.
Юрий Михайлик
ВОРОНА
Слушай, старая бабушка, слушай, сварливая Роми.
Я хочу рассказать о живущей над нами вороне.
Вон, над нашим окном, всем окрестным открыта квартирам,
Вновь сидит эта птица с загадочным внутренним миром.
И заступница голубю! Кошке кровавой острастка.
Как прекрасны воронье лицо и воронья окраска!
Так вот, голову набок склонив над худыми плечами,
Смотрят те, кто любил, и страдал, и постиг, и печален.
Мне все кажется, есть в ней старинное очарованье,
Я подспудно в ней чую глубокое образованье,
Но и юмора в этой вороне немало осталось,
Потому что последней смеется не юность, а старость.
Мне ей-ей повезло, оттого что мы с нею — соседи.
Я ворону люблю, я боюсь что ей трудно на свете.
Словно хлипкая шлюпка, качается утлая ветка.
Почему-то достоинство в мире встречается редко.
Юрий Ряшенцев
Слушай, старая бабушка, слушай, сварливая Роми.
Я хочу рассказать о живущей над нами вороне.
Вон, над нашим окном, всем окрестным открыта квартирам,
Вновь сидит эта птица с загадочным внутренним миром.
И заступница голубю! Кошке кровавой острастка.
Как прекрасны воронье лицо и воронья окраска!
Так вот, голову набок склонив над худыми плечами,
Смотрят те, кто любил, и страдал, и постиг, и печален.
Мне все кажется, есть в ней старинное очарованье,
Я подспудно в ней чую глубокое образованье,
Но и юмора в этой вороне немало осталось,
Потому что последней смеется не юность, а старость.
Мне ей-ей повезло, оттого что мы с нею — соседи.
Я ворону люблю, я боюсь что ей трудно на свете.
Словно хлипкая шлюпка, качается утлая ветка.
Почему-то достоинство в мире встречается редко.
Юрий Ряшенцев
гляди на море впрок и сколько нужно плачь:
кто сломан поперёк, тот никому не врач:
тот тёмен и ничем не подтверждает бога
ты, помнится, смеясь вращал земную ось
теперь ты только грязь, промёрзшая насквозь:
от этой красоты тебе страшней намного
ты знаешь, каково продраться через бой,
но как после всего, что сделали с тобой
под этими лежать простыми небесами?
выкатывать в песок клубок из сизых жил
чем ты, дерьма кусок, такое заслужил
все полубоги тут управились бы сами
реви и не таи, хрипи и говори:
они сожгли мои хлева и алтари,
хотели и меня, но главного не выжгли
теперь я буду куст или бесплотный дух,
потом вернётся вкус, потом отложит слух
потом позволят спать чугунные нервишки
и хриплый, как мертвец, в вечернюю зарю
я с кем-то наконец живым заговорю:
– вот бешеные, да, показывать такое?
и кто-нибудь кивнёт, и я узнаю боль,
как с тела чёрный лёд вдруг обдирают вдоль,
а там комок смолы, тепла и непокоя.
Вера Полозкова
кто сломан поперёк, тот никому не врач:
тот тёмен и ничем не подтверждает бога
ты, помнится, смеясь вращал земную ось
теперь ты только грязь, промёрзшая насквозь:
от этой красоты тебе страшней намного
ты знаешь, каково продраться через бой,
но как после всего, что сделали с тобой
под этими лежать простыми небесами?
выкатывать в песок клубок из сизых жил
чем ты, дерьма кусок, такое заслужил
все полубоги тут управились бы сами
реви и не таи, хрипи и говори:
они сожгли мои хлева и алтари,
хотели и меня, но главного не выжгли
теперь я буду куст или бесплотный дух,
потом вернётся вкус, потом отложит слух
потом позволят спать чугунные нервишки
и хриплый, как мертвец, в вечернюю зарю
я с кем-то наконец живым заговорю:
– вот бешеные, да, показывать такое?
и кто-нибудь кивнёт, и я узнаю боль,
как с тела чёрный лёд вдруг обдирают вдоль,
а там комок смолы, тепла и непокоя.
Вера Полозкова
Трещали морозы
Дорога виляла полоской
Вы любите розы
За то, что на них срал Маяковский
Тревожные вести
Я узник твоих эрогенных зон
Вы любите пeсни
За то, что их пел Кобзон
Кони ускорили бег
Грозди рябина роняла на снег
Тонкий заката порез
И мертвецом притворяется лес
А в том лесу тысячи птиц
В сторону смотрят мою
Слово "Любовь" есть пароль от вай-фая в раю
Сомнительный повод
Для гордости, надо заметить
Построили город
Забытые в детский садах дети
На площади главной
Ебошит фонтан - в нем живая вода
Скажите, кто крайний
Мне бы канистру набрать, господа
Кони ускорили бег
Грозди рябина роняла на снег
Месяц полез в облака
Словно стеклянною стала река
А в той реке тысячи рыб
Молча застыли во льду
"Ненависть" — это лишь код домофона в аду
Дмитрий Мозжухин
Дорога виляла полоской
Вы любите розы
За то, что на них срал Маяковский
Тревожные вести
Я узник твоих эрогенных зон
Вы любите пeсни
За то, что их пел Кобзон
Кони ускорили бег
Грозди рябина роняла на снег
Тонкий заката порез
И мертвецом притворяется лес
А в том лесу тысячи птиц
В сторону смотрят мою
Слово "Любовь" есть пароль от вай-фая в раю
Сомнительный повод
Для гордости, надо заметить
Построили город
Забытые в детский садах дети
На площади главной
Ебошит фонтан - в нем живая вода
Скажите, кто крайний
Мне бы канистру набрать, господа
Кони ускорили бег
Грозди рябина роняла на снег
Месяц полез в облака
Словно стеклянною стала река
А в той реке тысячи рыб
Молча застыли во льду
"Ненависть" — это лишь код домофона в аду
Дмитрий Мозжухин
Помощник
Вот мама милая моя
Пришла писать статью.
Работает пускай, а я
Гнездо над ней совью.
Осилить нужно сто задач,
Пятьсот один вопрос.
С собой возьму я желтый мяч
И красный паровоз.
Она, конечно, скажет: «Слезь,
есть комната своя»,
Но ясно мне: я нужен здесь.
Мы всё-таки семья.
И если время спать пришло,
И наступает ночь:
Я не уйду — ей тяжело,
Я должен ей помочь.
Мы вместе выстоим в любой
Из бед и неудач.
— Не бойся, мама, я с тобой.
И паровоз.
И мяч.
Вера Полозкова
Вот мама милая моя
Пришла писать статью.
Работает пускай, а я
Гнездо над ней совью.
Осилить нужно сто задач,
Пятьсот один вопрос.
С собой возьму я желтый мяч
И красный паровоз.
Она, конечно, скажет: «Слезь,
есть комната своя»,
Но ясно мне: я нужен здесь.
Мы всё-таки семья.
И если время спать пришло,
И наступает ночь:
Я не уйду — ей тяжело,
Я должен ей помочь.
Мы вместе выстоим в любой
Из бед и неудач.
— Не бойся, мама, я с тобой.
И паровоз.
И мяч.
Вера Полозкова
Среди Миров
Среди миров, в мерцании светил
Одной Звезды я повторяю имя...
Не потому, чтоб я Ее любил,
А потому, что я томлюсь с другими.
И если мне сомненье тяжело,
Я у Нее одной ищу ответа,
Не потому, что от Нее светло,
А потому, что с Ней не надо света.
Иннокентий Анненский
Среди миров, в мерцании светил
Одной Звезды я повторяю имя...
Не потому, чтоб я Ее любил,
А потому, что я томлюсь с другими.
И если мне сомненье тяжело,
Я у Нее одной ищу ответа,
Не потому, что от Нее светло,
А потому, что с Ней не надо света.
Иннокентий Анненский
Утро
Звезды меркнут и гаснут. В огне облака.
Белый пар по лугам расстилается.
По зеркальной воде, по кудрям лозняка
От зари алый свет разливается.
Дремлет чуткий камыш. Тишь - безлюдье вокруг.
Чуть приметна тропинка росистая.
Куст заденешь плечом - на лицо тебе вдруг
С листьев брызнет роса серебристая.
Потянул ветерок, воду морщит-рябит.
Пронеслись утки с шумом и скрылися.
Далеко-далеко колокольчик звенит.
Рыбаки в шалаше пробудилися,
Сняли сети с шестов, весла к лодкам несут...
А восток все горит-разгорается.
Птички солнышка ждут, птички песни поют,
И стоит себе лес, улыбается.
Вот и солнце встает, из-за пашен блестит,
За морями ночлег свой покинуло,
На поля, на луга, на макушки ракит
Золотыми потоками хлынуло.
Едет пахарь с сохой, едет - песню поет,
По плечу молодцу все тяжелое...
Не боли ты, душа! отдохни от забот!
Здравствуй, солнце да утро веселое!
Иван Никитин
Звезды меркнут и гаснут. В огне облака.
Белый пар по лугам расстилается.
По зеркальной воде, по кудрям лозняка
От зари алый свет разливается.
Дремлет чуткий камыш. Тишь - безлюдье вокруг.
Чуть приметна тропинка росистая.
Куст заденешь плечом - на лицо тебе вдруг
С листьев брызнет роса серебристая.
Потянул ветерок, воду морщит-рябит.
Пронеслись утки с шумом и скрылися.
Далеко-далеко колокольчик звенит.
Рыбаки в шалаше пробудилися,
Сняли сети с шестов, весла к лодкам несут...
А восток все горит-разгорается.
Птички солнышка ждут, птички песни поют,
И стоит себе лес, улыбается.
Вот и солнце встает, из-за пашен блестит,
За морями ночлег свой покинуло,
На поля, на луга, на макушки ракит
Золотыми потоками хлынуло.
Едет пахарь с сохой, едет - песню поет,
По плечу молодцу все тяжелое...
Не боли ты, душа! отдохни от забот!
Здравствуй, солнце да утро веселое!
Иван Никитин
Сонет 25
Кто под звездой счастливою рождён,
Гордится славой, титулом и властью.
А я судьбой скромнее награждён,
И для меня любовь — источник счастья.
Под солнцем пышно листья распростёр
Наперсник принца, ставленник вельможи.
Но гаснет солнца благосклонный взор,
И золотой подсолнух гаснет тоже.
Военачальник, баловень побед,
В бою последнем терпит пораженье,
И всех его заслуг потерян след.
Его удел — опала и забвенье.
Но нет угрозы титулам моим
Пожизненным: любил, люблю, любим.
Шекспир в переводе Маршака
Кто под звездой счастливою рождён,
Гордится славой, титулом и властью.
А я судьбой скромнее награждён,
И для меня любовь — источник счастья.
Под солнцем пышно листья распростёр
Наперсник принца, ставленник вельможи.
Но гаснет солнца благосклонный взор,
И золотой подсолнух гаснет тоже.
Военачальник, баловень побед,
В бою последнем терпит пораженье,
И всех его заслуг потерян след.
Его удел — опала и забвенье.
Но нет угрозы титулам моим
Пожизненным: любил, люблю, любим.
Шекспир в переводе Маршака
Мне все твердили "Дальше нет пути.
Здесь твой предел, здесь край цивилизаций.
Построй амбар и дом, зерно расти
Здесь сытый рай ты можешь обрести,
Лишь укрепи границу у акаций"
Но глас в ночи рождался, как порыв:
"Неведомое скрыто за пределом..."
Как совесть слаб, но властен был призыв:
"Отправься в путь раба в себе изжив.
Преодоленью быть твоим уделом"
Так дней лихих открылась череда.
Коня и груз я потерял в дороге,
Не раз еще ждала меня беда,
И удалялась горная гряда,
Но изнуренный встал я на пороге.
И марш за маршем брал я высоту,
Глотку воды, пучку травы был рад я
- Но все ж презрел запретную черту.
Я вызнал тайну, я догнал мечту,
И горный воздух стал моей наградой.
Вот Ваши крики: "Дальше нет пути".
Для отрицанья пут я избран ныне,
Я пересек ухабы и хребты.
Мне ветер шепчет: "Это сделал ТЫ!"
И Бог один простит мою гордыню.
Автор Киплинг, а чей перевод не знаю — встречала разные имена.
Ещё люблю Киплинга «If»/«Если» в переводе Маршака, но его, наверное, все знают.
Здесь твой предел, здесь край цивилизаций.
Построй амбар и дом, зерно расти
Здесь сытый рай ты можешь обрести,
Лишь укрепи границу у акаций"
Но глас в ночи рождался, как порыв:
"Неведомое скрыто за пределом..."
Как совесть слаб, но властен был призыв:
"Отправься в путь раба в себе изжив.
Преодоленью быть твоим уделом"
Так дней лихих открылась череда.
Коня и груз я потерял в дороге,
Не раз еще ждала меня беда,
И удалялась горная гряда,
Но изнуренный встал я на пороге.
И марш за маршем брал я высоту,
Глотку воды, пучку травы был рад я
- Но все ж презрел запретную черту.
Я вызнал тайну, я догнал мечту,
И горный воздух стал моей наградой.
Вот Ваши крики: "Дальше нет пути".
Для отрицанья пут я избран ныне,
Я пересек ухабы и хребты.
Мне ветер шепчет: "Это сделал ТЫ!"
И Бог один простит мою гордыню.
Автор Киплинг, а чей перевод не знаю — встречала разные имена.
Ещё люблю Киплинга «If»/«Если» в переводе Маршака, но его, наверное, все знают.
А у меня вот это у него любимое:
Серые глаза - рассвет,
Пароходная сирена,
Дождь, разлука, серый след
За винтом бегущей пены.
Черные глаза - жара,
В море солнечных звезд скольженье,
И у борта до утра
Поцелуев отражение.
Синие глаза - луна,
Вальса белое молчанье,
Ежедневная стена
Неизбежного прощанья.
Карие глаза - песок,
Осень, волчья степь, охота,
Скачка, всякие на волосок
От паденья и полета.
Нет, я не судья для них,
Просто без суждений вздорных
Яжды четыре должника
Синих, серых, карих, черных.
Как четыре стороны
Одного того же света,
Я люблю - в том нет вины -
Все четыре этих цвета.
Перевод - К. Симонова
Серые глаза - рассвет,
Пароходная сирена,
Дождь, разлука, серый след
За винтом бегущей пены.
Черные глаза - жара,
В море солнечных звезд скольженье,
И у борта до утра
Поцелуев отражение.
Синие глаза - луна,
Вальса белое молчанье,
Ежедневная стена
Неизбежного прощанья.
Карие глаза - песок,
Осень, волчья степь, охота,
Скачка, всякие на волосок
От паденья и полета.
Нет, я не судья для них,
Просто без суждений вздорных
Яжды четыре должника
Синих, серых, карих, черных.
Как четыре стороны
Одного того же света,
Я люблю - в том нет вины -
Все четыре этих цвета.
Перевод - К. Симонова
Спелым колосом лето клонится,
Серебром ложась в ковыле.
Налетает дождь, словно конница,
Выбивая дробь на земле!
Выбивает дробь чудо-конница,
Полыхает свет на клинках.
Шестипалый свист ветра-вольницы,
Как бедовый клич на губах.
Кони упряжь рвут, удила в крови,
Пена хлопьями на боках...
В грудь ударило... в стременах повис...
По глазам текут облака...
В ковыле седом перепелки клич,
Небо к осени все синей.
Пальцы мертвые горсть земли сгребли,
Васильки с полынью в ней...
Спелым колосом лето клонится,
Серебром ложась в ковыле.
Ах, налетает дождь, словно конница,
Выбивая дробь на земле!
Кони упряжь рвут, удила в крови,
Пена хлопьями на боках...
В грудь ударило... в стременах повис...
По глазам текут облака...
Валентин Вихорев
Серебром ложась в ковыле.
Налетает дождь, словно конница,
Выбивая дробь на земле!
Выбивает дробь чудо-конница,
Полыхает свет на клинках.
Шестипалый свист ветра-вольницы,
Как бедовый клич на губах.
Кони упряжь рвут, удила в крови,
Пена хлопьями на боках...
В грудь ударило... в стременах повис...
По глазам текут облака...
В ковыле седом перепелки клич,
Небо к осени все синей.
Пальцы мертвые горсть земли сгребли,
Васильки с полынью в ней...
Спелым колосом лето клонится,
Серебром ложась в ковыле.
Ах, налетает дождь, словно конница,
Выбивая дробь на земле!
Кони упряжь рвут, удила в крови,
Пена хлопьями на боках...
В грудь ударило... в стременах повис...
По глазам текут облака...
Валентин Вихорев
Это автора папа любил ещё стихотворение и часто мне читал:
Я бы сказал тебе
Много хорошего
В тихую лунную
Ночь у костра.
В зеркале озера
Звёездное крошево
Я подарю тебе
Вместо венца.
Бархатом трав лесных
Плечи укутаю
И унесу тебя
В млечную даль,
Чтоб не искала ты
Встречи со скукою,
Звонкою радостью
Гнала печаль.
Песнею тёплою
Стужу развею я,
Чтобы оттаяли
Искорки глаз.
И расскажу тебе,
Если сумею я,
Как я люблю тебя,
Тысячу раз.
Я бы сказал тебе
Много хорошего
В тихую лунную
Ночь у костра.
В зеркале озера
Звёездное крошево
Я подарю тебе
Вместо венца.
Бархатом трав лесных
Плечи укутаю
И унесу тебя
В млечную даль,
Чтоб не искала ты
Встречи со скукою,
Звонкою радостью
Гнала печаль.
Песнею тёплою
Стужу развею я,
Чтобы оттаяли
Искорки глаз.
И расскажу тебе,
Если сумею я,
Как я люблю тебя,
Тысячу раз.
Мне а детстве казалось, что нет ничего прекраснее «в зеркале озера звёздное крошево»
Выясненье отношений между мною и тобою —
выясненье отношений между камнем и прибоем.
Вот придумаем разлуку, примем твердое решенье.
Вот пожмем друг другу руки в завершенье отношенья.
Но прибой на берег рухнул, под волною камень ожил,
мы пожмем друг другу руки, а разжать уже не сможем.
Этой ночью беззаветной, этой мглой на всю округу,
этим ветром предрассветным мы относимся друг к другу.
И не зря такая сила, неспроста такая вьюга
нас друг к другу относила, прижимала нас друг к другу.
Ты прошла во тьме, босая, наклонилась к изголовью…
Может мир не нас спасает, — сам спасается любовью?
Разлучая наши души, разделяя наши тени,
можно что-нибудь нарушить в этой солнечной системе.
Юрий Михайлик
выясненье отношений между камнем и прибоем.
Вот придумаем разлуку, примем твердое решенье.
Вот пожмем друг другу руки в завершенье отношенья.
Но прибой на берег рухнул, под волною камень ожил,
мы пожмем друг другу руки, а разжать уже не сможем.
Этой ночью беззаветной, этой мглой на всю округу,
этим ветром предрассветным мы относимся друг к другу.
И не зря такая сила, неспроста такая вьюга
нас друг к другу относила, прижимала нас друг к другу.
Ты прошла во тьме, босая, наклонилась к изголовью…
Может мир не нас спасает, — сам спасается любовью?
Разлучая наши души, разделяя наши тени,
можно что-нибудь нарушить в этой солнечной системе.
Юрий Михайлик
Хорошо и небанально написать про любовь, это задача со звёздочкой на самом деле
Хочется волком выйти и выть в степи.
Вырыть в земле могилу и лечь туда.
Бедная моя Ева, терпи, терпи.
Он обещал мне, что это не навсегда.
Сколько веков мы топтали земную твердь
Прежде, чем понял я, чем Он нам дал под дых:
Он покарал нас не миром, где боль и смерть.
Он покарал нас уменьем любить других.
Он покарал нас, решив, что за разом раз
Жаждать, любить и нежить, как дар благой,
Будет один из нас одного из нас.
Будет кого-то другого любить другой.
То, что он выдумал в райских садах своих,
Много страшнее, чем рана, чем смертный час:
Он покарал нас, когда превратил двоих
В сонм из потомков, навек поглотивший нас.
Снова родишь ты дитя в отведенный срок,
К теням, морочащим нас, прибавляя тень.
Бедная моя Ева, терпи, дружок.
Он нас допустит обратно. В какой-то день.
Линор Горалик
Вырыть в земле могилу и лечь туда.
Бедная моя Ева, терпи, терпи.
Он обещал мне, что это не навсегда.
Сколько веков мы топтали земную твердь
Прежде, чем понял я, чем Он нам дал под дых:
Он покарал нас не миром, где боль и смерть.
Он покарал нас уменьем любить других.
Он покарал нас, решив, что за разом раз
Жаждать, любить и нежить, как дар благой,
Будет один из нас одного из нас.
Будет кого-то другого любить другой.
То, что он выдумал в райских садах своих,
Много страшнее, чем рана, чем смертный час:
Он покарал нас, когда превратил двоих
В сонм из потомков, навек поглотивший нас.
Снова родишь ты дитя в отведенный срок,
К теням, морочащим нас, прибавляя тень.
Бедная моя Ева, терпи, дружок.
Он нас допустит обратно. В какой-то день.
Линор Горалик
расскажи мне о своих любимых не любимых числах
о своих рецидивах и одиночествах
о вечно отстающих стрелках на запястьях
о дорогих тебе именах-отчествах
о неземных счастьях и земных несчастьях
о каких-нибудь мелочах.. вроде забытых ключей
и потерянных телефонов
о серьёзных фильмах и дешевом порно
обо всех этих "неправильно набран номер"
или "вы не туда попали "
о промокших в кармане marlboro
обо всех "извини, просто, наверное, не совпали"
о забытых паролях к ящикам сердцам и анкетам
о том, как зимой в этом городе мало света..
как сходятся люди и расходятся фазы
как становится легче от какой-нибудь глупой фразы
сказанной или даже брошенной между прочим
обо всех банальных "не любит не ждёт не хочет"
расскажи мне о скрытых смыслах. о всём, что важно
как бывает одновременно тепло и страшно
о своих самых безумных планах мечтах поступках
о нечаянно брошенных трубках
о всяких глупостях.. вроде там - сколько часов в сутках
и машин в пробках
о том как всё это на самом деле смешно и не нужно
расскажи мне.. я просто хочу тебя слушать.
Глеб Муха
о своих рецидивах и одиночествах
о вечно отстающих стрелках на запястьях
о дорогих тебе именах-отчествах
о неземных счастьях и земных несчастьях
о каких-нибудь мелочах.. вроде забытых ключей
и потерянных телефонов
о серьёзных фильмах и дешевом порно
обо всех этих "неправильно набран номер"
или "вы не туда попали "
о промокших в кармане marlboro
обо всех "извини, просто, наверное, не совпали"
о забытых паролях к ящикам сердцам и анкетам
о том, как зимой в этом городе мало света..
как сходятся люди и расходятся фазы
как становится легче от какой-нибудь глупой фразы
сказанной или даже брошенной между прочим
обо всех банальных "не любит не ждёт не хочет"
расскажи мне о скрытых смыслах. о всём, что важно
как бывает одновременно тепло и страшно
о своих самых безумных планах мечтах поступках
о нечаянно брошенных трубках
о всяких глупостях.. вроде там - сколько часов в сутках
и машин в пробках
о том как всё это на самом деле смешно и не нужно
расскажи мне.. я просто хочу тебя слушать.
Глеб Муха
Боль от предыдущего стихотворения делает это совсем уж невыносимым.
Может просто надо абстрагироваться от смыслов и наслаждаться красотой созвучий
Может просто надо абстрагироваться от смыслов и наслаждаться красотой созвучий
Попугая с плеча, старый боцман, сними.
Я к тебе заглянул на минуту, другую.
Я сопливый матрос и, едва заштормит,
Под коленками дрожь удержать не могу я.
Я не то чтоб боюсь - просто ж я не привык,
Хоть в мои-то года быть пора капитаном.
Я хочу все уметь - расскажи мне, старик,
Как быть добрым, большим, мудрым и постоянным.
Приоткрой мне, старик, тайны древних морей,
Ты ведь, знаю, найдешь, чем со мной поделиться.
Ты ведь знаешь язык рыб, и птиц, и зверей,
Ты ж сумел научить говорить свою птицу.
Научи в кабаках ром хлестать из горла,
Научи соблазнять длинноногих красоток,
Жить, чтоб как у тебя, жизнь под ложечкой жгла,
Чтоб по жилам неслось сумасшедшее что-то.
А еще объясни, как тайфун обогнуть,
Как не падать за борт в штормы, так-же как в штили.
Расскажи как мне плыть, чтобы не утонуть.
Объясни, как мне жить, чтобы не утопили.
Ты ж объездил весь мир - что-ж ты, боцман, молчишь,
Что же птица твоя вдаль глядит, не мигая.
Видно, боцман, ты прав, жить нельзя научить,
Можно лишь научить говорить попугая.
Нам по шкуре чужой не прочесть ничего.
Мы на шкуре своей все изведаем вскоре.
Неужели нам в штиль греть под солнцем живот?
Не за тем мы идем в беспокойное море.
Я уж как нибудь сам жизнь рискну изучить.
Можно ль боцманом стать, бурь и гроз избегая.
Так что ты уж молчи, старый боцман, молчи
И заставь помолчать своего попугая.
Алексей Иващенко
Я к тебе заглянул на минуту, другую.
Я сопливый матрос и, едва заштормит,
Под коленками дрожь удержать не могу я.
Я не то чтоб боюсь - просто ж я не привык,
Хоть в мои-то года быть пора капитаном.
Я хочу все уметь - расскажи мне, старик,
Как быть добрым, большим, мудрым и постоянным.
Приоткрой мне, старик, тайны древних морей,
Ты ведь, знаю, найдешь, чем со мной поделиться.
Ты ведь знаешь язык рыб, и птиц, и зверей,
Ты ж сумел научить говорить свою птицу.
Научи в кабаках ром хлестать из горла,
Научи соблазнять длинноногих красоток,
Жить, чтоб как у тебя, жизнь под ложечкой жгла,
Чтоб по жилам неслось сумасшедшее что-то.
А еще объясни, как тайфун обогнуть,
Как не падать за борт в штормы, так-же как в штили.
Расскажи как мне плыть, чтобы не утонуть.
Объясни, как мне жить, чтобы не утопили.
Ты ж объездил весь мир - что-ж ты, боцман, молчишь,
Что же птица твоя вдаль глядит, не мигая.
Видно, боцман, ты прав, жить нельзя научить,
Можно лишь научить говорить попугая.
Нам по шкуре чужой не прочесть ничего.
Мы на шкуре своей все изведаем вскоре.
Неужели нам в штиль греть под солнцем живот?
Не за тем мы идем в беспокойное море.
Я уж как нибудь сам жизнь рискну изучить.
Можно ль боцманом стать, бурь и гроз избегая.
Так что ты уж молчи, старый боцман, молчи
И заставь помолчать своего попугая.
Алексей Иващенко
Константин Бальмонт
Меж подводных стеблей
Хорошо меж подводных стеблей.
Бледный свет. Тишина. Глубина.
Мы заметим лишь тень кораблей.
И до нас не доходит волна.
Неподвижные стебли глядят,
Неподвижные стебли растут.
Как спокоен зеленый их взгляд,
Как они бестревожно цветут.
Безглагольно глубокое дно.
Без шуршанья морская трава.
Мы любили, когда-то, давно,
Мы забыли земные слова.
Самоцветные камни. Песок.
Молчаливые призраки рыб.
Мир страстей и страданий далек.
Хорошо, что я в море погиб.
Меж подводных стеблей
Хорошо меж подводных стеблей.
Бледный свет. Тишина. Глубина.
Мы заметим лишь тень кораблей.
И до нас не доходит волна.
Неподвижные стебли глядят,
Неподвижные стебли растут.
Как спокоен зеленый их взгляд,
Как они бестревожно цветут.
Безглагольно глубокое дно.
Без шуршанья морская трава.
Мы любили, когда-то, давно,
Мы забыли земные слова.
Самоцветные камни. Песок.
Молчаливые призраки рыб.
Мир страстей и страданий далек.
Хорошо, что я в море погиб.
Продолжу водную тематику. Недавно вспоминали стихотворение в общем чате.
Лорелея
Не знаю, что стало со мною
Печалью душа смущена,
Мне все не дает покоя
Старинная сказка одна.
Прохладен воздух. Темнеет,
И Рейн уснул во мгле.
Последним лучом пламенеет
Закат на прибрежной скале.
Там девушка, песнь распевая,
Сидит на вершине крутой.
Одежда на ней золотая,
И гребень в руках золотой.
И кос ее золото вьется,
И чешет их гребнем она,
И песня волшебная льется,
Неведомой силы полна.
Безумной охвачен тоскою,
Гребец не глядит на волну,
Не видит скалы пред собою –
Он смотрит туда, в вышину.
Я знаю, река свирепея,
Навеки сомкнется над ним.
И это все Лорелея
Сделала пеньем своим.
Генрих Гейне, перевод В.Левика
Лорелея
Не знаю, что стало со мною
Печалью душа смущена,
Мне все не дает покоя
Старинная сказка одна.
Прохладен воздух. Темнеет,
И Рейн уснул во мгле.
Последним лучом пламенеет
Закат на прибрежной скале.
Там девушка, песнь распевая,
Сидит на вершине крутой.
Одежда на ней золотая,
И гребень в руках золотой.
И кос ее золото вьется,
И чешет их гребнем она,
И песня волшебная льется,
Неведомой силы полна.
Безумной охвачен тоскою,
Гребец не глядит на волну,
Не видит скалы пред собою –
Он смотрит туда, в вышину.
Я знаю, река свирепея,
Навеки сомкнется над ним.
И это все Лорелея
Сделала пеньем своим.
Генрих Гейне, перевод В.Левика
можно музыкальный ответ? воды рейна земля легенд https://music.yandex.ru/album/36996035/track/58658031?from=serp_autoplay
Пост для стихов. Песни - это стихи под музыку. Если текст хороший, то в принципе можно. Но выкладывать только текст, думаю, лучше, для единообразия. Сам я выше выложил текст Иващенко, хотя на эти слова есть песня.
Мне нравится, как читает Иван Савоськин. Потому и ссылка, а не текст.
https://vk.com/video-164946014_456239103
https://vk.com/video-164946014_456239103
Близ медлительного Нила, там, где озеро Мерида, в
царстве пламенного Ра,
Ты давно меня любила, как Озириса Изида, друг,
царица и сестра!
И клонила пирамида тень на наши вечера.
Вспомни тайну первой встречи, день, когда во храме
пляски увлекли нас в тёмный круг,
Час, когда погасли свечи, и когда, как в странной
сказке, каждый каждому был друг,
Наши речи, наши ласки, счастье, вспыхнувшее вдруг!
Разве ты, в сияньи бала, лёгкий стан склонив мне
в руки, через завесу времён,
Не расслышала кимвала, не постигла гимнов звуки и
толпы ответный стон?
Не сказала, что разлуки — кончен, кончен долгий сон!
Наше счастье — прежде было, наша страсть — воспоминанье,
наша жизнь — не в первый раз,
И, за временной могилой, неугасшие желанья с прежней
силой дышат в нас,
Как близ Нила, в час свиданья, в роковой и краткий час!
Валерий Брюсов
царстве пламенного Ра,
Ты давно меня любила, как Озириса Изида, друг,
царица и сестра!
И клонила пирамида тень на наши вечера.
Вспомни тайну первой встречи, день, когда во храме
пляски увлекли нас в тёмный круг,
Час, когда погасли свечи, и когда, как в странной
сказке, каждый каждому был друг,
Наши речи, наши ласки, счастье, вспыхнувшее вдруг!
Разве ты, в сияньи бала, лёгкий стан склонив мне
в руки, через завесу времён,
Не расслышала кимвала, не постигла гимнов звуки и
толпы ответный стон?
Не сказала, что разлуки — кончен, кончен долгий сон!
Наше счастье — прежде было, наша страсть — воспоминанье,
наша жизнь — не в первый раз,
И, за временной могилой, неугасшие желанья с прежней
силой дышат в нас,
Как близ Нила, в час свиданья, в роковой и краткий час!
Валерий Брюсов
Владимир Высоцкий
Баллада о борьбе
Средь оплывших свечей и вечерних молитв,
Средь военных трофеев и мирных костров
Жили книжные дети, не знавшие битв,
Изнывая от мелких своих катастроф.
Детям вечно досаден
Их возраст и быт —
И дрались мы до ссадин,
До смертных обид,
Но одежды латали
Нам матери в срок,
Мы же книги глотали,
Пьянея от строк.
Липли волосы нам на вспотевшие лбы,
И сосало под ложечкой сладко от фраз,
И кружил наши головы запах борьбы,
Со страниц пожелтевших слетая на нас.
И пытались постичь
Мы, не знавшие войн,
За воинственный клич
Принимавшие вой, —
Тайну слова «приказ»,
Назначенье границ,
Смысл атаки и лязг
Боевых колесниц.
А в кипящих котлах прежних боен и смут
Столько пищи для маленьких наших мозгов!
Мы на роли предателей, трусов, иуд
В детских играх своих назначали врагов.
И злодея следам
Не давали остыть,
И прекраснейших дам
Обещали любить;
И, друзей успокоив
И ближних любя,
Мы на роли героев
Вводили себя.
Только в грёзы нельзя насовсем убежать:
Краткий век у забав — столько боли вокруг!
Попытайся ладони у мёртвых разжать
И оружье принять из натруженных рук.
Испытай, завладев
Ещё тёплым мечом
И доспехи надев, —
Что почём, что почём!
Разберись, кто ты: трус
Иль избранник судьбы,
И попробуй на вкус
Настоящей борьбы.
И когда рядом рухнет израненный друг
И над первой потерей ты взвоешь, скорбя,
И когда ты без кожи останешься вдруг
Оттого, что убили его — не тебя, —
Ты поймёшь, что узнал,
Отличил, отыскал
По оскалу забрал —
Это смерти оскал!
Ложь и зло — погляди,
Как их лица грубы,
И всегда позади
Вороньё и гробы!
Если мяса с ножа
Ты не ел ни куска,
Если руки сложа
Наблюдал свысока,
И в борьбу не вступил
С подлецом, с палачом, —
Значит, в жизни ты был
Ни при чём, ни при чём!
Если путь прорубая отцовским мечом,
Ты солёные слёзы на ус намотал,
Если в жарком бою испытал что почём, —
Значит, нужные книги ты в детстве читал!
Баллада о борьбе
Средь оплывших свечей и вечерних молитв,
Средь военных трофеев и мирных костров
Жили книжные дети, не знавшие битв,
Изнывая от мелких своих катастроф.
Детям вечно досаден
Их возраст и быт —
И дрались мы до ссадин,
До смертных обид,
Но одежды латали
Нам матери в срок,
Мы же книги глотали,
Пьянея от строк.
Липли волосы нам на вспотевшие лбы,
И сосало под ложечкой сладко от фраз,
И кружил наши головы запах борьбы,
Со страниц пожелтевших слетая на нас.
И пытались постичь
Мы, не знавшие войн,
За воинственный клич
Принимавшие вой, —
Тайну слова «приказ»,
Назначенье границ,
Смысл атаки и лязг
Боевых колесниц.
А в кипящих котлах прежних боен и смут
Столько пищи для маленьких наших мозгов!
Мы на роли предателей, трусов, иуд
В детских играх своих назначали врагов.
И злодея следам
Не давали остыть,
И прекраснейших дам
Обещали любить;
И, друзей успокоив
И ближних любя,
Мы на роли героев
Вводили себя.
Только в грёзы нельзя насовсем убежать:
Краткий век у забав — столько боли вокруг!
Попытайся ладони у мёртвых разжать
И оружье принять из натруженных рук.
Испытай, завладев
Ещё тёплым мечом
И доспехи надев, —
Что почём, что почём!
Разберись, кто ты: трус
Иль избранник судьбы,
И попробуй на вкус
Настоящей борьбы.
И когда рядом рухнет израненный друг
И над первой потерей ты взвоешь, скорбя,
И когда ты без кожи останешься вдруг
Оттого, что убили его — не тебя, —
Ты поймёшь, что узнал,
Отличил, отыскал
По оскалу забрал —
Это смерти оскал!
Ложь и зло — погляди,
Как их лица грубы,
И всегда позади
Вороньё и гробы!
Если мяса с ножа
Ты не ел ни куска,
Если руки сложа
Наблюдал свысока,
И в борьбу не вступил
С подлецом, с палачом, —
Значит, в жизни ты был
Ни при чём, ни при чём!
Если путь прорубая отцовским мечом,
Ты солёные слёзы на ус намотал,
Если в жарком бою испытал что почём, —
Значит, нужные книги ты в детстве читал!
Полночный троллейбус
Когда мне невмочь пересилить беду,
когда подступает отчаянье,
я в синий троллейбус сажусь на ходу,
в последний,
в случайный.
Полночный троллейбус, по улице мчи,
верши по бульварам круженье,
чтоб всех подобрать, потерпевших в ночи
крушенье,
крушенье.
Полночный троллейбус, мне дверь отвори!
Я знаю, как в зябкую полночь
твои пассажиры — матросы твои —
приходят
на помощь.
Я с ними не раз уходил от беды,
я к ним прикасался плечами…
Как много, представьте себе, доброты
в молчанье,
в молчанье.
Полночный троллейбус плывет по Москве,
Москва, как река, затухает,
и боль, что скворчонком стучала в виске,
стихает,
стихает.
Булат Окуджава.
Когда мне невмочь пересилить беду,
когда подступает отчаянье,
я в синий троллейбус сажусь на ходу,
в последний,
в случайный.
Полночный троллейбус, по улице мчи,
верши по бульварам круженье,
чтоб всех подобрать, потерпевших в ночи
крушенье,
крушенье.
Полночный троллейбус, мне дверь отвори!
Я знаю, как в зябкую полночь
твои пассажиры — матросы твои —
приходят
на помощь.
Я с ними не раз уходил от беды,
я к ним прикасался плечами…
Как много, представьте себе, доброты
в молчанье,
в молчанье.
Полночный троллейбус плывет по Москве,
Москва, как река, затухает,
и боль, что скворчонком стучала в виске,
стихает,
стихает.
Булат Окуджава.
Да, я знаю, знаю, кто я
Я, как пламя, чужд покоя,
Жгу, сгорая и спеша.
Охвачу — сверканье чуда,
Отпущу — и пепла груда.
Пламя — вот моя душа.
(Кто автор не знаю, стихотворение взято из книги С.Цвейга "Ницше").
Я, как пламя, чужд покоя,
Жгу, сгорая и спеша.
Охвачу — сверканье чуда,
Отпущу — и пепла груда.
Пламя — вот моя душа.
(Кто автор не знаю, стихотворение взято из книги С.Цвейга "Ницше").
Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать. Скоро каникулы, восемь лет, в августе будет девять. В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско, солнце оставило в волосах выцветшие полоски. Сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы. Витька с десятого этажа снова зовет купаться. Надо спешить со всех ног и глаз — вдруг убегут, оставят. Витька закончил четвертый класс — то есть почти что старый. Шорты с футболкой — простой наряд, яблоко взять на полдник. Витька научит меня нырять, он обещал, я помню. К речке дорога исхожена, выжжена и привычна. Пыльные ноги похожи на мамины рукавички. Нынче такая у нас жара — листья совсем как тряпки. Может быть, будем потом играть, я попрошу, чтоб в прятки. Витька — он добрый, один в один мальчик из Жюля Верна. Я попрошу, чтобы мне водить, мне разрешат, наверно. Вечер начнется, должно стемнеть. День до конца недели. Я поворачиваюсь к стене. Сто, девяносто девять.
Мама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен. Солнце облизывает конспект ласковыми глазами. Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета. В августе буду уже студент, нынче — ни то, ни это. Хлеб получерствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен. Витька с десятого этажа нынче на третьем курсе. Знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме. Худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма. Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки, только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше. Просто сестренка светла лицом, я тяжелей и злее, мы забираемся на крыльцо и запускаем змея. Вроде они уезжают в ночь, я провожу на поезд. Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс. Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу. Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану.
Мама на даче. Башка гудит. Сонное недеянье. Кошка устроилась на груди, солнце на одеяле. Чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите. Кто-нибудь видел меня вчера? Лучше не говорите. Пусть это будет большой секрет маленького разврата, каждый был пьян, невесом, согрет, теплым дыханьем брата, горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона, все друг при друге — и все одни, живы и непокорны. Если мы скинемся по рублю, завтрак придет в наш домик, Господи, как я вас всех люблю, радуга на ладонях. Улица в солнечных кружевах, Витька, помой тарелки. Можно валяться и оживать. Можно пойти на реку. Я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться. Носом в изломанную кору. Тридцать четыре, тридцать...
Мама на фотке. Ключи в замке. Восемь часов до лета. Солнце на стенах, на рюкзаке, в стареньких сандалетах. Сонными лапами через сквер, и никуда не деться. Витька в Америке. Я в Москве. Речка в далеком детстве. Яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в Ниццу, я начинаю считать со ста, жизнь моя — с единицы. Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене. «Двадцать один», — бормочу сквозь сон. «Сорок», — смеется время. Сорок — и первая седина, сорок один — в больницу. Двадцать один — я живу одна, двадцать: глаза-бойницы, ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку, кто-нибудь ждет меня во дворе, кто-нибудь — на десятом. Десять — кончаю четвертый класс, завтрак можно не делать. Надо спешить со всех ног и глаз. В августе будет девять. Восемь — на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне...
Три. Два. Один. Я иду искать. Господи, помоги мне.
Алина Кудряшева
Мама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен. Солнце облизывает конспект ласковыми глазами. Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета. В августе буду уже студент, нынче — ни то, ни это. Хлеб получерствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен. Витька с десятого этажа нынче на третьем курсе. Знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме. Худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма. Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки, только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше. Просто сестренка светла лицом, я тяжелей и злее, мы забираемся на крыльцо и запускаем змея. Вроде они уезжают в ночь, я провожу на поезд. Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс. Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу. Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану.
Мама на даче. Башка гудит. Сонное недеянье. Кошка устроилась на груди, солнце на одеяле. Чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите. Кто-нибудь видел меня вчера? Лучше не говорите. Пусть это будет большой секрет маленького разврата, каждый был пьян, невесом, согрет, теплым дыханьем брата, горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона, все друг при друге — и все одни, живы и непокорны. Если мы скинемся по рублю, завтрак придет в наш домик, Господи, как я вас всех люблю, радуга на ладонях. Улица в солнечных кружевах, Витька, помой тарелки. Можно валяться и оживать. Можно пойти на реку. Я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться. Носом в изломанную кору. Тридцать четыре, тридцать...
Мама на фотке. Ключи в замке. Восемь часов до лета. Солнце на стенах, на рюкзаке, в стареньких сандалетах. Сонными лапами через сквер, и никуда не деться. Витька в Америке. Я в Москве. Речка в далеком детстве. Яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в Ниццу, я начинаю считать со ста, жизнь моя — с единицы. Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене. «Двадцать один», — бормочу сквозь сон. «Сорок», — смеется время. Сорок — и первая седина, сорок один — в больницу. Двадцать один — я живу одна, двадцать: глаза-бойницы, ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку, кто-нибудь ждет меня во дворе, кто-нибудь — на десятом. Десять — кончаю четвертый класс, завтрак можно не делать. Надо спешить со всех ног и глаз. В августе будет девять. Восемь — на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне...
Три. Два. Один. Я иду искать. Господи, помоги мне.
Алина Кудряшева
Когда Вы двигаетесь мерно
По шелестящему ковру,
Всегда бледна, как свет неверный,
Как свет неверный поутру,
Мерцают Ваши бриллианты,
Чуть дышит бледность на лице,
Тогда Вы кажетесь инфантой
В каком-то замкнутом дворце.
Где вечно спущенные шторы
Неколыхающихся пряж,
Где замирают разговоры,
Как потухающий мираж.
Где строй остроконечных башен
Воздвиг грозящие зубцы,
Где мрак палат высок и страшен,
Где притаились мертвецы...
Как жутки древние портреты
Всех, кто здесь властно обитал,
Скелеты, чьи-то силуэты
Дрожат в бездонностях зеркал,
Там вечно кто-то правит брашна.
Ах, отводя пугливый взгляд,
Мечтать так сладостно и страшно
Во мгле покинутых палат.
В них все звенит, как сновиденье.
Все совлекается в мираж.
О, как люблю я обольщенья,
Тоскующий и юный паж!
Я каждый день скрываюсь в шторах,
И жду мучительно, пока
Я не заслышу тихий шорох
Ее шагов издалека.
Всегда бледна и молчалива,
Как свет неверный поутру,
Она проходит горделиво
По шелестящему ковру.
Но раз, увидя взор унылый
И как я следовал дрожа.
Она задумчиво спросила,
Спросила бедного пажа.
С улыбкой ласковой и бледной,
Взор затенившей, как вуаль,
Она шептала: «Бедный, бедный,
Скажи мне всю твою печаль,
Зачем грустишь уединенно,
И на щеке твоей слеза?»
Остановилась у колонны,
Подняв прекрасные глаза.
«Как в каждой грани бриллианта
Весь блеск созвездий заключен,
Так в вас, инфанта, в вас, инфанта,
Весь мир мой чудно воплощен.
Ах, ваша тихая лилейность
Свет возникающего дня.
Моей мечты благоговейность
Вся жизнь отныне для меня.
Всю жизнь держать вам бриллианты,
За вами следовать, молю...
Инфанта, гордая инфанта
Я вас беспомощно люблю!»...
Остановились у колонны.
В коврах и шторах все мертво.
Задумчиво и потрясенно
Она глядела на него
Ах, мир мечтательно-неверный
Над сердцем празднует игру,
Когда Вы двигаетесь мерно
По шелестящему ковру.
Виктор Гофман.
По шелестящему ковру,
Всегда бледна, как свет неверный,
Как свет неверный поутру,
Мерцают Ваши бриллианты,
Чуть дышит бледность на лице,
Тогда Вы кажетесь инфантой
В каком-то замкнутом дворце.
Где вечно спущенные шторы
Неколыхающихся пряж,
Где замирают разговоры,
Как потухающий мираж.
Где строй остроконечных башен
Воздвиг грозящие зубцы,
Где мрак палат высок и страшен,
Где притаились мертвецы...
Как жутки древние портреты
Всех, кто здесь властно обитал,
Скелеты, чьи-то силуэты
Дрожат в бездонностях зеркал,
Там вечно кто-то правит брашна.
Ах, отводя пугливый взгляд,
Мечтать так сладостно и страшно
Во мгле покинутых палат.
В них все звенит, как сновиденье.
Все совлекается в мираж.
О, как люблю я обольщенья,
Тоскующий и юный паж!
Я каждый день скрываюсь в шторах,
И жду мучительно, пока
Я не заслышу тихий шорох
Ее шагов издалека.
Всегда бледна и молчалива,
Как свет неверный поутру,
Она проходит горделиво
По шелестящему ковру.
Но раз, увидя взор унылый
И как я следовал дрожа.
Она задумчиво спросила,
Спросила бедного пажа.
С улыбкой ласковой и бледной,
Взор затенившей, как вуаль,
Она шептала: «Бедный, бедный,
Скажи мне всю твою печаль,
Зачем грустишь уединенно,
И на щеке твоей слеза?»
Остановилась у колонны,
Подняв прекрасные глаза.
Весь блеск созвездий заключен,
Так в вас, инфанта, в вас, инфанта,
Весь мир мой чудно воплощен.
Ах, ваша тихая лилейность
Свет возникающего дня.
Моей мечты благоговейность
Вся жизнь отныне для меня.
Всю жизнь держать вам бриллианты,
За вами следовать, молю...
Инфанта, гордая инфанта
Я вас беспомощно люблю!»...
Остановились у колонны.
В коврах и шторах все мертво.
Задумчиво и потрясенно
Она глядела на него
Ах, мир мечтательно-неверный
Над сердцем празднует игру,
Когда Вы двигаетесь мерно
По шелестящему ковру.
Виктор Гофман.
По моему очень красиво и образно.03.07.26 21:49По шелестящему ковру, Всегда бледна, как свет неверный, Как свет неверный поутру, Мерцают Ваши бриллианты, Чуть дышит бледность на лице, -- Тогда Вы кажетесь инфантой В каком-то замкнутом дворце. Где вечно спущенные шторы Неколыхающихся пряж, Где замирают разговоры, Как потухающий мираж. Где строй остроконечных башен Воздвиг грозящие зубцы, Где мрак палат высок и страшен, Где притаились мертвецы... Как жутки древние портреты Всех, кто здесь властно обитал, Скелеты, чьи-то силуэты Дрожат в бе...
Признаться честно, я читал и думал, мол, ничего себе, насколько это не похоже на те стихи, которые я привык встречать в чатах между делом.. думал, и такое вот родилось чисто по приколу для поста?
А потом увидел, что это Гофман...
А потом увидел, что это Гофман...
в детстве (да и сейчас) я не особо любил стихи. Зубрить вот это все. Читать. Но как то мне попался отрывок из поэмы Аполлона Майкова, и я его мгновенно впитал:
Наш век прошел. Пора нам, братья!
Иные люди в мир пришли,
Иные чувства и понятья
Они с собою принесли…
Быть может, веруя упорно
В преданья юности своей,
Мы леденим, как вихрь тлетворный,
И жизнь обновленных людей?
Быть может… истина не с нами!
Наш ум ее уже неймёт,
И ослабевшими очами
Глядим назад, а не вперед,
И света истины не видим,
И вопием: "Спасенья нет!"
И, может быть, иной прийдет
И скажет людям: "Вот где свет!"
Наш век прошел. Пора нам, братья!
Иные люди в мир пришли,
Иные чувства и понятья
Они с собою принесли…
Быть может, веруя упорно
В преданья юности своей,
Мы леденим, как вихрь тлетворный,
И жизнь обновленных людей?
Быть может… истина не с нами!
Наш ум ее уже неймёт,
И ослабевшими очами
Глядим назад, а не вперед,
И света истины не видим,
И вопием: "Спасенья нет!"
И, может быть, иной прийдет
И скажет людям: "Вот где свет!"
Безнадежность
Снег серебристый, душистый, пушистый.
Санок искрящийся бег.
Серое небо пустынно и мглисто.
Падает медленный снег.
Весь изнемогший, как люди продрогший,
Месяц томится вверху.
Снег, на губах от дыханья намокший,
Тает в пушистом меху...
Мрак и ненастье. И безучастье.
В грудь безнадёжность впилась. -
Хочется счастья. Как же без счастья?
Надо ведь счастья хоть раз...
Встретился кто-то. Прошёл озабочен:
Встретился кто-то в снегу.
Ветер и холодно. Холодно. Очень.
Месяц в туманном кругу...
Ряд фонарей убегающий ровно.
Всепроницающий мрак. -
Губы отверженных женщин бескровны,
И неуверен их шаг.
Снег и ненастье. И безучастье.
В грудь безнадёжность впилась.
Хочется счастья. Как же без счастья?
Надо ведь счастья хоть раз.
Виктор Гофман.
Снег серебристый, душистый, пушистый.
Санок искрящийся бег.
Серое небо пустынно и мглисто.
Падает медленный снег.
Весь изнемогший, как люди продрогший,
Месяц томится вверху.
Снег, на губах от дыханья намокший,
Тает в пушистом меху...
Мрак и ненастье. И безучастье.
В грудь безнадёжность впилась. -
Хочется счастья. Как же без счастья?
Надо ведь счастья хоть раз...
Встретился кто-то. Прошёл озабочен:
Встретился кто-то в снегу.
Ветер и холодно. Холодно. Очень.
Месяц в туманном кругу...
Ряд фонарей убегающий ровно.
Всепроницающий мрак. -
Губы отверженных женщин бескровны,
И неуверен их шаг.
Снег и ненастье. И безучастье.
В грудь безнадёжность впилась.
Хочется счастья. Как же без счастья?
Надо ведь счастья хоть раз.
Виктор Гофман.
За нелюбовь тебя благодарю,
За то, что мы не будем друг для друга.
Конечно, я тобой еще горю,
Но все угасит злой разлуки вьюга.
Тебе я благодарна за слова -
Холодные, пустые... Как темница...
За то, что в этом мире никогда
Нам не поймать земного счастья птицу.
Тебе я благодарна, что не ты
Навеки станешь избранным героем,
Что не тобой наполнятся мечты,
Но мне хотелось... Этого не скрою...
Тебе я благодарна, что ты вновь
Постель другую ночью согреваешь.
В бессмысленном потоке вечеров,
Ты сам себя, порой, не понимаешь.
Тебе я благодарна за печаль,
Рожденную насмешкой и обманом.
За привкус боли, горькой как миндаль,
За одиночество, не ставшее романом.
За нелюбовь тебя благодарю,
В твоей судьбе я оказалась лишней...
Но надо жить у бездны на краю,
Прощай, родной... Храни тебя Всевышний...
© Алена Павлова
За то, что мы не будем друг для друга.
Конечно, я тобой еще горю,
Но все угасит злой разлуки вьюга.
Тебе я благодарна за слова -
Холодные, пустые... Как темница...
За то, что в этом мире никогда
Нам не поймать земного счастья птицу.
Тебе я благодарна, что не ты
Навеки станешь избранным героем,
Что не тобой наполнятся мечты,
Но мне хотелось... Этого не скрою...
Тебе я благодарна, что ты вновь
Постель другую ночью согреваешь.
В бессмысленном потоке вечеров,
Ты сам себя, порой, не понимаешь.
Тебе я благодарна за печаль,
Рожденную насмешкой и обманом.
За привкус боли, горькой как миндаль,
За одиночество, не ставшее романом.
За нелюбовь тебя благодарю,
В твоей судьбе я оказалась лишней...
Но надо жить у бездны на краю,
Прощай, родной... Храни тебя Всевышний...
© Алена Павлова
Нас женщин даже чёрту не понять!
Да, что там не понять! Он нас боится!
Он никогда не сможет угадать,
Что в женской голове всегда таится.
Мы плачем, когда всем, вокруг смешно,
Когда нам больно, будем улыбаться.
Для нас ничто не может быть грешно,
Когда мы будем за семью сражаться!
А за детей — мы превратимся в льва!
Всех загрызём и всех мы растерзаем.
Мы женщины — Китайская стена —
Вам нас не обойти, а мы достанем!
И не пытайтесь лучше нас понять,
Какие есть, такими и любите.
А мы за вас готовы жизнь отдать!
Вы только нас, любимых берегите.
Автор неизвестен
Да, что там не понять! Он нас боится!
Он никогда не сможет угадать,
Что в женской голове всегда таится.
Мы плачем, когда всем, вокруг смешно,
Когда нам больно, будем улыбаться.
Для нас ничто не может быть грешно,
Когда мы будем за семью сражаться!
А за детей — мы превратимся в льва!
Всех загрызём и всех мы растерзаем.
Мы женщины — Китайская стена —
Вам нас не обойти, а мы достанем!
И не пытайтесь лучше нас понять,
Какие есть, такими и любите.
А мы за вас готовы жизнь отдать!
Вы только нас, любимых берегите.
Автор неизвестен
Шёлк белых роз на белых простынях…
И нежность рук — хрустальные касанья…
И блики звёзд в ласкающих огнях…
И терпкий вкус безумного желанья…
Закрыв глаза, припомню каждый миг…
И каждый вздох, горячий, словно пламя…
И тихий шёпот, сорванный на крик…
Восторг… и предвкушенье ожиданья…
Струилось небо бархатом тепла,
Сквозь пальцы пропуская нотки дрожи…
Ты знаешь, как я эту ночь ждала…
Как ты мне с каждой звёздочкой дороже…
Тягучей каплей мёда на губах
Застыла нега в трепетном блаженстве…
Бьюсь бабочкою в белых лепестках,
Любви твоей вкушая совершенство…
Твоя… всегда… всей ласкою своей…
Пусть сердце рассыпается на части…
Шёлк белых роз на шёлке простыней…
И нежность рук… в хрустальном звоне Счастья…
📜 Автор : Марина Есенина
И нежность рук — хрустальные касанья…
И блики звёзд в ласкающих огнях…
И терпкий вкус безумного желанья…
Закрыв глаза, припомню каждый миг…
И каждый вздох, горячий, словно пламя…
И тихий шёпот, сорванный на крик…
Восторг… и предвкушенье ожиданья…
Струилось небо бархатом тепла,
Сквозь пальцы пропуская нотки дрожи…
Ты знаешь, как я эту ночь ждала…
Как ты мне с каждой звёздочкой дороже…
Тягучей каплей мёда на губах
Застыла нега в трепетном блаженстве…
Бьюсь бабочкою в белых лепестках,
Любви твоей вкушая совершенство…
Твоя… всегда… всей ласкою своей…
Пусть сердце рассыпается на части…
Шёлк белых роз на шёлке простыней…
И нежность рук… в хрустальном звоне Счастья…
📜 Автор : Марина Есенина
Он наливал покрепче чаю
И, нагревая телефон,
Шептал ей в трубку: «Я скучаю!»,
И шёл курить на свой балкон.
И каждый день, как раз под вечер,
«Скучаю» в трубке, крепкий чай.
А быть могла счастливой встреча.
Она шептала: «Приезжай!»
Он отвечал: «Пока не знаю.
Работы много, как всегда».
Ему бы крикнуть: «Выезжаю!»,
Пока ходили поезда.
Прошло полгода или меньше,
— Всё тоньше разговора нить.
И преданнейшая из женщин
Вдруг попросила не звонить.
Сказала: «Больше не скучаю!»
Потом гудки. И не забыть
Её… и разговоры с чаем.
Теряя, учимся ценить…
📜 Автор :Юлия Марченко
И, нагревая телефон,
Шептал ей в трубку: «Я скучаю!»,
И шёл курить на свой балкон.
И каждый день, как раз под вечер,
«Скучаю» в трубке, крепкий чай.
А быть могла счастливой встреча.
Она шептала: «Приезжай!»
Он отвечал: «Пока не знаю.
Работы много, как всегда».
Ему бы крикнуть: «Выезжаю!»,
Пока ходили поезда.
Прошло полгода или меньше,
— Всё тоньше разговора нить.
И преданнейшая из женщин
Вдруг попросила не звонить.
Сказала: «Больше не скучаю!»
Потом гудки. И не забыть
Её… и разговоры с чаем.
Теряя, учимся ценить…
📜 Автор :Юлия Марченко
Насколько жизненно написано. Ведь порой так оно и есть. Ложка всегда дорога к обеду ❣️
Может это быль, а может небыль,
Но ещё до первых ледников,
Покоряя девственное небо,
Птицы отказались от мозгов.
Мозг - важнейший орган в каждом теле,
Но не сбросив этот лишний вес,
Птицы никогда бы не взлетели,
А они взлетели до небес.
Без мозгов и в ореоле перьев,
Попадая в правильный поток,
Птицы не построили империй
И не завели себе Тик Ток.
А могли бы по словам ученых,
И тикток, и даже Инстаграм,
Но процессор слишком облегченный,
Самый крупный весит двадцать грамм.
Тяжело, наверное, однако,
Птичий образ жизни очень прост:
Стриж летает зимовать в Монако
Личным джетом, впрочем, как и дрозд.
Каждая ворона и синица
Исполняет, так сказать, в быту
То, что человеку только снится:
Древнюю и вечную мечту.
А певцы шансона причитают,
Мучаясь от лагерной тоски:
«Почему же люди не летают?»
Потому что выбрали мозги!
Сола Монова
Но ещё до первых ледников,
Покоряя девственное небо,
Птицы отказались от мозгов.
Мозг - важнейший орган в каждом теле,
Но не сбросив этот лишний вес,
Птицы никогда бы не взлетели,
А они взлетели до небес.
Без мозгов и в ореоле перьев,
Попадая в правильный поток,
Птицы не построили империй
И не завели себе Тик Ток.
А могли бы по словам ученых,
И тикток, и даже Инстаграм,
Но процессор слишком облегченный,
Самый крупный весит двадцать грамм.
Тяжело, наверное, однако,
Птичий образ жизни очень прост:
Стриж летает зимовать в Монако
Личным джетом, впрочем, как и дрозд.
Каждая ворона и синица
Исполняет, так сказать, в быту
То, что человеку только снится:
Древнюю и вечную мечту.
А певцы шансона причитают,
Мучаясь от лагерной тоски:
«Почему же люди не летают?»
Потому что выбрали мозги!
Сола Монова
Забывают, забывают —
Будто сваи забивают,
Чтобы строить новый дом.
О великом и о малом,
О любви, что миновала,
О тебе, о добром малом,
Забывают день за днем.
Забывают неумело
Скрип уключин ночью белой,
Вместе встреченный рассвет.
За делами, за вещами
Забывают, не прощая,
Все обиды прошлых лет.
Забывают торопливо,
Будто прыгают с обрыва
Иль накладывают жгут...
Забывают, забывают —
Будто клады зарывают,
Забывают —
как сгорают,
Забывают —
будто жгут.
Забывают кротко, нежно,
Обстоятельно, прилежно,
Без надсады и тоски.
Год за годом забывают —
Тихо-тихо обрывают
У ромашки лепестки.
Не печалься, друг сердечный:
Цепь забвенья — бесконечна,
Ты не первое звено.
Ты ведь тоже забываешь,
Забываешь, забываешь —
Будто якорь опускаешь
На таинственное дно.
Вадим Шефнер
Будто сваи забивают,
Чтобы строить новый дом.
О великом и о малом,
О любви, что миновала,
О тебе, о добром малом,
Забывают день за днем.
Забывают неумело
Скрип уключин ночью белой,
Вместе встреченный рассвет.
За делами, за вещами
Забывают, не прощая,
Все обиды прошлых лет.
Забывают торопливо,
Будто прыгают с обрыва
Иль накладывают жгут...
Забывают, забывают —
Будто клады зарывают,
Забывают —
как сгорают,
Забывают —
будто жгут.
Забывают кротко, нежно,
Обстоятельно, прилежно,
Без надсады и тоски.
Год за годом забывают —
Тихо-тихо обрывают
У ромашки лепестки.
Не печалься, друг сердечный:
Цепь забвенья — бесконечна,
Ты не первое звено.
Ты ведь тоже забываешь,
Забываешь, забываешь —
Будто якорь опускаешь
На таинственное дно.
Вадим Шефнер
Сколько бы ни горело, сколько бы ни пылало,
Солнце уже бледнеет, тени уже растут.
Первые птичьи ссоры спорят с собачьим лаем.
Ночью с крыльца пустого слышится первый стук.
Лето ещё в разгаре, пальцы ещё в чернике,
В небе ещё клубятся белые облака,
Только под вечер, видишь, — травы слегка поникли,
Будто бы их примяла бережная рука.
Только с заходом солнца стали туманы гуще,
Так, что не видно ногти вытянутой руки,
А по краям дороги в вересковую пустошь
Прыгают через кочки бледные огоньки.
Утро встречает светом, будто бы виновато,
Греет прозрачный воздух, чтобы согнать туман,
Только не спрятать капли треснувшего граната,
Не заглушить цветами яблочный аромат.
Если ты слишком весел, если ты слишком молод,
Скоро бездушный ветер лето с лица сотрёт.
Это ещё не осень, это ещё не холод.
Это всего ли жатва.
Первая среди трёх.
Нина Бакунова
Солнце уже бледнеет, тени уже растут.
Первые птичьи ссоры спорят с собачьим лаем.
Ночью с крыльца пустого слышится первый стук.
Лето ещё в разгаре, пальцы ещё в чернике,
В небе ещё клубятся белые облака,
Только под вечер, видишь, — травы слегка поникли,
Будто бы их примяла бережная рука.
Только с заходом солнца стали туманы гуще,
Так, что не видно ногти вытянутой руки,
А по краям дороги в вересковую пустошь
Прыгают через кочки бледные огоньки.
Утро встречает светом, будто бы виновато,
Греет прозрачный воздух, чтобы согнать туман,
Только не спрятать капли треснувшего граната,
Не заглушить цветами яблочный аромат.
Если ты слишком весел, если ты слишком молод,
Скоро бездушный ветер лето с лица сотрёт.
Это ещё не осень, это ещё не холод.
Это всего ли жатва.
Первая среди трёх.
Нина Бакунова
К чему нам быть на ты, к чему –
мы искушаем расстоянье.
Милее сердцу и уму
старинное: вы пан, я пани.
Какими прежде были мы!
Приятно, что ни говорите,
услышать из вечерней тьмы:
— Пожалуйста, не уходите!
Я муки адские терплю,
а нужно, в сущности, немного –
вдруг прошептать: — Я вас люблю,
мой друг, без вас мне одиноко.
Зачем мы перешли на ты...
За это нам и перепало
на грош любви и простоты, –
а что-то главное пропало.
Булат Окуджава, вольный перевод из Агнешки Осецкой.
мы искушаем расстоянье.
Милее сердцу и уму
старинное: вы пан, я пани.
Какими прежде были мы!
Приятно, что ни говорите,
услышать из вечерней тьмы:
— Пожалуйста, не уходите!
Я муки адские терплю,
а нужно, в сущности, немного –
вдруг прошептать: — Я вас люблю,
мой друг, без вас мне одиноко.
Зачем мы перешли на ты...
За это нам и перепало
на грош любви и простоты, –
а что-то главное пропало.
Булат Окуджава, вольный перевод из Агнешки Осецкой.
Песня об осени
Лето село в зарю, за сентябрь, за погоду.
Лето пало на юг, словно кануло в воду.
От него лишь следы для тебя, дорогая,
Фиолетовый дым, в парках листья сжигают.
Вороха те легки золотых эполетов
И горят, как стихи позабытых поэтов.
Бессердечен и юн, ветер с севера дует,
То ль сгребает июнь, то ли август скирдует.
Словно два журавля по весёлому морю,
Словно два косаря по вечернему полю,
Мы по лету прошли — только губы горели,
И над нами неслись, словно звёзды, недели.
Солнца жёлтый моток — лето плыло неярко,
Словно синий платок над зеленой байдаркой.
И леса те пусты, все пусты, дорогая,
И горят не листы — наше лето сжигают.
Юрий Визбор
Лето село в зарю, за сентябрь, за погоду.
Лето пало на юг, словно кануло в воду.
От него лишь следы для тебя, дорогая,
Фиолетовый дым, в парках листья сжигают.
Вороха те легки золотых эполетов
И горят, как стихи позабытых поэтов.
Бессердечен и юн, ветер с севера дует,
То ль сгребает июнь, то ли август скирдует.
Словно два журавля по весёлому морю,
Словно два косаря по вечернему полю,
Мы по лету прошли — только губы горели,
И над нами неслись, словно звёзды, недели.
Солнца жёлтый моток — лето плыло неярко,
Словно синий платок над зеленой байдаркой.
И леса те пусты, все пусты, дорогая,
И горят не листы — наше лето сжигают.
Юрий Визбор
Вы, идущие мимо меня
К не моим и сомнительным чарам, —
Если б знали вы, сколько огня,
Сколько жизни, растраченной даром,
И какой героический пыл
На случайную тень и на шорох…
— И как сердце мне испепелил
Этот даром истраченный порох.
О летящие в ночь поезда,
Уносящие сон на вокзале…
Впрочем, знаю я, что и тогда
Не узнали бы вы — если б знали —
Почему мои речи резки
В вечном дыме моей папиросы, —
Сколько тёмной и грозной тоски
В голове моей светловолосой.
Марина Цветаева
К не моим и сомнительным чарам, —
Если б знали вы, сколько огня,
Сколько жизни, растраченной даром,
И какой героический пыл
На случайную тень и на шорох…
— И как сердце мне испепелил
Этот даром истраченный порох.
О летящие в ночь поезда,
Уносящие сон на вокзале…
Впрочем, знаю я, что и тогда
Не узнали бы вы — если б знали —
Почему мои речи резки
В вечном дыме моей папиросы, —
Сколько тёмной и грозной тоски
В голове моей светловолосой.
Марина Цветаева
Как хороша Цветаева, если прифантазировать немного самоиронии к её звериной серьёзности. Чудо как хороша.
Вот и лето прошло,
Словно и не бывало.
На пригреве тепло.
Только этого мало.
Все, что сбыться могло,
Мне, как лист пятипалый,
Прямо в руки легло,
Только этого мало.
Понапрасну ни зло,
Ни добро не пропало,
Все горело светло,
Только этого мало.
Жизнь брала под крыло,
Берегла и спасала,
Мне и вправду везло.
Только этого мало.
Листьев не обожгло,
Веток не обломало...
День промыт, как стекло,
Только этого мало.
Арсений Тарковский
1967
Словно и не бывало.
На пригреве тепло.
Только этого мало.
Все, что сбыться могло,
Мне, как лист пятипалый,
Прямо в руки легло,
Только этого мало.
Понапрасну ни зло,
Ни добро не пропало,
Все горело светло,
Только этого мало.
Жизнь брала под крыло,
Берегла и спасала,
Мне и вправду везло.
Только этого мало.
Листьев не обожгло,
Веток не обломало...
День промыт, как стекло,
Только этого мало.
Арсений Тарковский
1967
Ирина СНЕГОВА
* * *
Бог не послал мне легкости.
Ни в чем.
Ни в рифме,
ни в забвеньи,
ни в привычках.
И все — как будто камень за плечом,
а не крыло…
О, есть живут по-птичьи,
Живут — парят,
кружат поверх голов,
Земли едва и нехотя касаясь,
С них желтых узких глаз не сводит зависть,
Их не ломают бедность и любовь.
Весь век играть удачей,
как мячом,
Легко уйти…
Пусть легкий след — непрочен…
Бог не послал мне легкости ни в чем.
Пожадничал…
Иль верил ей не очень?
* * *
Бог не послал мне легкости.
Ни в чем.
Ни в рифме,
ни в забвеньи,
ни в привычках.
И все — как будто камень за плечом,
а не крыло…
О, есть живут по-птичьи,
Живут — парят,
кружат поверх голов,
Земли едва и нехотя касаясь,
С них желтых узких глаз не сводит зависть,
Их не ломают бедность и любовь.
Весь век играть удачей,
как мячом,
Легко уйти…
Пусть легкий след — непрочен…
Бог не послал мне легкости ни в чем.
Пожадничал…
Иль верил ей не очень?
Всю жизнь любил он рисовать войну.
Беззвездной ночью наскочив на мину,
Он вместе с кораблем пошел ко дну,
Не дописав последнюю картину.
Всю жизнь лечиться люди шли к нему,
Всю жизнь он смерть преследовал жестоко
И умер, сам привив себе чуму,
Последний опыт кончив раньше срока.
Всю жизнь привык он пробовать сердца.
Начав еще мальчишкою с "ньюпора",
Он в сорок лет разбился, до конца
Не испытав последнего мотора.
Никак не можем помириться с тем,
Что люди умирают не в постели,
Что гибнут вдруг, не дописав поэм,
Не долечив, не долетев до цели.
Как будто есть последние дела,
Как будто можно, кончив все заботы,
В кругу семьи усесться у стола
И отдыхать под старость от работы...
Константин Симонов
Беззвездной ночью наскочив на мину,
Он вместе с кораблем пошел ко дну,
Не дописав последнюю картину.
Всю жизнь лечиться люди шли к нему,
Всю жизнь он смерть преследовал жестоко
И умер, сам привив себе чуму,
Последний опыт кончив раньше срока.
Всю жизнь привык он пробовать сердца.
Начав еще мальчишкою с "ньюпора",
Он в сорок лет разбился, до конца
Не испытав последнего мотора.
Никак не можем помириться с тем,
Что люди умирают не в постели,
Что гибнут вдруг, не дописав поэм,
Не долечив, не долетев до цели.
Как будто есть последние дела,
Как будто можно, кончив все заботы,
В кругу семьи усесться у стола
И отдыхать под старость от работы...
Константин Симонов
Просто картинка дня
Ну да, с таким доводом как кухонный нож легко согласиться: и что not sad, и что not dangerous, и что not joking 👀😁
а ещё поел, поспал, уроки сделал, на работу сходил, кота покормил и вынес мусор
Ай какое трудолюбие😁 А как же китайский и диссертация по грамотному управлению?😎
а у меня иногда в еду и кровь попадала. Юмор оставлял на десерт, людям например или себе
Ой какой опасный повар)) Ну, юмор на десерт это хорошо, значит люди в безопасности, правильный подход😊
Ого👀😁 А первое, всё-таки салат из огурцов и помидоров?) Я согласна на десерт только из юмора😁
Наоборот, замечательно! Десерт из юмора низкокалорийный и вечный😁 А водичка - это жизнь
Позавчера уже засыпаю и в дреме вижу сон: мужик сидит жопой на столе на кухне, а женщина перед ним спиной что-то активно готовит. Она сливает почему то суп как воду из макарон и ставит кастрюлю рядом с ним на стол. Он жестикулирует и не помню что рассказывает быстро. Задевает кастрюлю и проливает/просыпает суп/макароны. Он видит свой косяк... пауза... и говорит: это сон - забей! И дальше рассказывает. Я проснулся от смеха
«Это сон - забей» - отличная стратегия😁👍, надо взять на вооружение) Представила эту картину))
Миллениалы 🙃
Ну вот, опять эти миллениалы!😁
То они в трендах, то их разбирают по косточкам, будто в учебнике по социологии🧐
А если серьёзно, то миллениалы (они же поколение Y, «игрек», «некст» и даже эхо‑бумеры, ахах, звучит как позывные супергероев) - это люди, родившиеся примерно с 1981 по 1996 год.Их детство - это такой любопытный микс: с одной стороны, кассетные плееры и проводные телефоны, а с другой, это первые шаги в интернет и робкие попытки освоить смартфон. Прямо переходная зона между «а как это вообще работает?» и «ну вот, опять обновление системы!».
Они же первыми громко заговорили про психическое здоровье, выгорание и баланс между работой и жизнью - и за это им, честно говоря, хочется сказать спасибо. Потому что раньше как было: устал? Ну так потерпи! А Миллениалы - за границы и отдых. И вроде логично, а звучит почти революционно))
Ещё они как будто вечно на распутье: хочется и стабильности, и «работы мечты», и чтобы творческий потенциал куда-нибудь пристроить.
Знакомо?🤔 Или это только мне так кажется?🙃
Но, как выяснилось, у «игреков» есть и ещё одна суперсила - вызывать лёгкое замешательство у тех, кто пришёл после (поколение Z). Оказывается, зумеры в социальных сетях безжалостно высмеивают юмор миллениалов, считая его устаревшим и «кринжовым», не все конечно, но что есть, то есть😁
Хм, а в чём же «кринж»? В любви к «Гарри Поттеру», а может к шуткам про кофе, который «течёт по венам» или в иронии над собственной старостью в 30-40 лет 😉. В общем, если вы всё ещё можете цитировать «Друзей» или с грустью смотреть на старые фотографии в облегающих джинсах, то я вас поздравляю! вы, вероятно, миллениал.
У каждого поколения свои "приколы" и воспоминания..)), непонятные для других. Но по мне наверное лучше было "устал? - потерпи!", а то я расслабилась совсем, даю себе много отдыхать)... Наверное я даже не миллениал..🤦😅
Интересно, почему Y и Z. И уже ещё поколение растёт, интересно, как их назовут)
Шкала поколений согласно теории Штрауса—Хоу:
Артурианское поколение (Arthurian Generation) 1433–1460
Гуманистическое поколение (Humanist Generation) 1461–1482
Елизаветинское поколение (Elizabethan Generation) 1541–1565
Поколение Парламента (Parliamentary Generation) 1588–1620
Пуританское поколение (Puritan Generation) 1621–1647
Поколение Славной революции (Glorious Generation) 1648–1673
Поколение Пробуждения (Awakening Generation) 1674–1700
Просвещённое поколение (Enlightenment Generation) 1701–1723
Поколение Республики (Republican Generation) 1742–1766
Компромиссное поколение (Compromise Generation) 1767–1791
Трансцендентальное поколение (Transcendental Generation) 1792–1821
Позолоченное поколение (Gilded Generation) 1822–1842
Поколение Гражданской войны (Civil War Generation) 1843–1859
Миссионерское поколение (Missionary Generation)1860–1882
Потерянное поколение (Lost Generation) 1883–1900
Величайшее поколение (Greatest Generation) 1901–1927
Тихое поколение 1928–1945
Бэби-бумеры 1946–1964
Поколение X 1965–1980
Буква X использовалась как символ неизвестного, неопределённого или не имеющего яркой общей идентичности. Это поколение следовало за очень заметными и многочисленными бэби-бумерами, поэтому его представителей часто воспринимали как «неопределённое поколение» - менее многочисленное и менее единообразное.
Миллениалы (Y) 1981–1996
А миллениалов часто называют «Поколением Y», потому что название появилось как продолжение после «Поколения X». По сути, это было простое продолжение алфавита: X,Y,Z
Поколение Z 1997–2012
Название “Зумеры” - это неофициальное название поколения Z. Оно появилось как игра слов по аналогии с “бумерами”
Поколение Альфа 2013–2024
названо так по первой букве греческого алфавита. И далее по аналогии:
Alpha (Α), Beta (Β), Gamma (Γ) …
Следующие поколения (ориентировочно):
Бета (Beta) 2025–2039
Гамма (Gamma) 2040–2054
Дельта (Delta) 2055–2069
Эпсилон (Epsilon) 2070–2084
Дзета (Zeta) 2085–2099
Эта (Eta) 2100–2114
Тета (Theta) 2115–2129
Йота (Iota) 2130–2144
Каппа (Kappa) 2145–2159
Лямбда (Lambda) 2160–2174
Мю (Mu) 2175–2189
Ню (Nu) 2190–2204
Кси (Xi) 2205–2219
Омикрон (Omicron) 2220–2234
Пи (Pi) 2235–2249
Ро (Rho) 2250–2264
Сигма (Sigma) 2265–2279
Тау (Tau) 2280–2294
Ипсилон (Upsilon) 2295–2309
Фи (Phi) 2310–2324
Хи (Chi) 2325–2339
Пси (Psi) 2340–2354
Омега (Omega) 2355–2369
Артурианское поколение (Arthurian Generation) 1433–1460
Гуманистическое поколение (Humanist Generation) 1461–1482
Елизаветинское поколение (Elizabethan Generation) 1541–1565
Поколение Парламента (Parliamentary Generation) 1588–1620
Пуританское поколение (Puritan Generation) 1621–1647
Поколение Славной революции (Glorious Generation) 1648–1673
Поколение Пробуждения (Awakening Generation) 1674–1700
Просвещённое поколение (Enlightenment Generation) 1701–1723
Поколение Республики (Republican Generation) 1742–1766
Компромиссное поколение (Compromise Generation) 1767–1791
Трансцендентальное поколение (Transcendental Generation) 1792–1821
Позолоченное поколение (Gilded Generation) 1822–1842
Поколение Гражданской войны (Civil War Generation) 1843–1859
Миссионерское поколение (Missionary Generation)1860–1882
Потерянное поколение (Lost Generation) 1883–1900
Величайшее поколение (Greatest Generation) 1901–1927
Тихое поколение 1928–1945
Бэби-бумеры 1946–1964
Поколение X 1965–1980
Буква X использовалась как символ неизвестного, неопределённого или не имеющего яркой общей идентичности. Это поколение следовало за очень заметными и многочисленными бэби-бумерами, поэтому его представителей часто воспринимали как «неопределённое поколение» - менее многочисленное и менее единообразное.
Миллениалы (Y) 1981–1996
А миллениалов часто называют «Поколением Y», потому что название появилось как продолжение после «Поколения X». По сути, это было простое продолжение алфавита: X,Y,Z
Поколение Z 1997–2012
Название “Зумеры” - это неофициальное название поколения Z. Оно появилось как игра слов по аналогии с “бумерами”
Поколение Альфа 2013–2024
названо так по первой букве греческого алфавита. И далее по аналогии:
Alpha (Α), Beta (Β), Gamma (Γ) …
Следующие поколения (ориентировочно):
Бета (Beta) 2025–2039
Гамма (Gamma) 2040–2054
Дельта (Delta) 2055–2069
Эпсилон (Epsilon) 2070–2084
Дзета (Zeta) 2085–2099
Эта (Eta) 2100–2114
Тета (Theta) 2115–2129
Йота (Iota) 2130–2144
Каппа (Kappa) 2145–2159
Лямбда (Lambda) 2160–2174
Мю (Mu) 2175–2189
Ню (Nu) 2190–2204
Кси (Xi) 2205–2219
Омикрон (Omicron) 2220–2234
Пи (Pi) 2235–2249
Ро (Rho) 2250–2264
Сигма (Sigma) 2265–2279
Тау (Tau) 2280–2294
Ипсилон (Upsilon) 2295–2309
Фи (Phi) 2310–2324
Хи (Chi) 2325–2339
Пси (Psi) 2340–2354
Омега (Omega) 2355–2369
После поколения Омега официального названия нет; дальше, вероятно, будет введена новая система обозначения поколений.
До Артурианского поколения не существовало общепринятой «поколенческой» классификации вроде “Гуманистическое” или “Потерянное поколение”. Людей чаще относят к историческим эпохам. До Артурианского поколения было средневековье, до средневековья античность, до античности - доисторический период.
Если идти ещё дальше назад, то будут:
Неолит → Мезолит → Палеолит, а до них — эпохи древнейших людей и их предков.
До Артурианского поколения не существовало общепринятой «поколенческой» классификации вроде “Гуманистическое” или “Потерянное поколение”. Людей чаще относят к историческим эпохам. До Артурианского поколения было средневековье, до средневековья античность, до античности - доисторический период.
Если идти ещё дальше назад, то будут:
Неолит → Мезолит → Палеолит, а до них — эпохи древнейших людей и их предков.
Теперь, о поколениях вы знаете всё 😄
Есть ещё одно поколение - на стыке мелиниалов и зумеров - зелениаллы, к которому отношусь я. У нас немного всё по-другому
Есть ещё одно поколение - на стыке мелиниалов и зумеров - зелениаллы, к которому отношусь я. У нас немного всё по-другому
Многие знают о последних 3-5 поколениях. Но всегда интересно же что было до)
Безусловно интересно, и чем глубже в эту тему копать, тем больше спорной информации появляется), но как же любопытно всё это читать и знать😁
Почитал ещё про поколения, подумал о себе.
Я на стыке беби-бумеров и Х. "Устал? - потерпи!" в детстве; прагматизм и индивидуализм, когда стал старше. У нас это ещё с Перестройкой совпало. Моими любимыми строчками тогда были:
"Я сегодня не такой, как вчера.
Я голодный, но весёлый и злой.
Мне-то нечего сегодня терять,
Потеряет нынче кто-то другой".
А работа всю жизнь с компьютером, пользование интернетом до эпохи мобильных телефонов, интерес к психологии (перечисленного не было у большинства моих ровесников) сближают меня с более молодыми :)
Я на стыке беби-бумеров и Х. "Устал? - потерпи!" в детстве; прагматизм и индивидуализм, когда стал старше. У нас это ещё с Перестройкой совпало. Моими любимыми строчками тогда были:
"Я сегодня не такой, как вчера.
Я голодный, но весёлый и злой.
Мне-то нечего сегодня терять,
Потеряет нынче кто-то другой".
А работа всю жизнь с компьютером, пользование интернетом до эпохи мобильных телефонов, интерес к психологии (перечисленного не было у большинства моих ровесников) сближают меня с более молодыми :)
Был главным, но на посту устроил бунт по свержению главного.
Теперь думаю перед тем как что-то сделать, но всё равно не долго
Теперь думаю перед тем как что-то сделать, но всё равно не долго
Смена поколений, наверно, ещё от места проживания зависит. В Москве и крупных городах всё новое наступает раньше, чем в глубинке.
Совершенно согласна 💯 Поколение зависит не только от года рождения, но и от места проживания. В глубинке всегда всё приходит позже, там ещё кассеты слушали, а в больших городах уже появились смартфоны)
а ещё от страны, окружения, воспитания и изоляции. Получается это очередная красивая, но лишь модель со своей долей вероятности совпадения
Отличная мысль! Любая модель упрощает реальность. Воспитание, страна и многое другое играет огромную роль в развитии и формировании личности. Отличное дополнение🤝
Вот, разрушен миф о миллениалах😁
Совершенно верно! есть вещи, которые любят в любом поколении)
Совершенно верно! есть вещи, которые любят в любом поколении)
Такая забавная минималистическеая обложка :D По ней я могу лишь узнать, что поколение Z не носит галстук
А что, реально была мода на галстуки? Я не помню. По мне, галстук - вещь неудобная, ненужная, и его надевают, только если дресс-код очень требует.
О точно, это те самые пионерские галстуки красно-оранжевого цвета? А ещё читала, что и у других стран были пионерские галстуки, других цветов)
Нет, это не пионерский. Пионерские галстуки в СССР были красные. А "Стильный оранжевый галстук" - у "Браво" есть такая песня.
Да, была. Помню у дедушки была коллекция, у папы и его друзей. А сейчас не у всех мужчин он есть
Я имел в виду миллиеналов. У меня в молодости тоже была небольшая коллекция. Тем более у тех, кто старше
Я из миллениалов. И мы скорее шутим над зумерами)
И мы не умеем отдыхать и держать баланс, а только начали учиться) а вот зумеры могут забить на работу, если она мешает отдыху
И мы не умеем отдыхать и держать баланс, а только начали учиться) а вот зумеры могут забить на работу, если она мешает отдыху
Точно подмечено 💯 Поколение миллениалов только-только учится отдыхать без чувства вины, в то время как у зумеров отдых- это святое))
Если бы нравилось, наверное пила бы. По этой причине не осуждаю выпивающих, )) (а не потому,что они пьют не в меня 😆)
Увлеклась, забыла ещё и про вопрос в посте. Альтернатив безвредных незнаю. Это просто уже из другой области будет.)
Безалкогольные хорошие почему-то только сухие и полусладкие максимум находила.
да.... Я из-за детей и материться перестала, даже и не вспомню когда себе позволяла))..
(шутка. Ну или доля шутки)
В второе это цитата из " брата 2" слово " волновать" заменено на единственный нецензурный глагол
Теперь понятно 🙈🤭 и играет новыми красками)
Не смотрела ни Брат, ни Брат 2
Вообще, у меня по жизни черный юмор, но мало кто это знает, только с близкими так шучу.
Так и с матом. В обычной жизни нет, но если при ком-то близком, то для передачи экспрессии могу)